March 15th, 2014

Профсоюзные активисты и юристы о ситуации в 1 Градской

Оригинал взят у pushisty_cactus в Профсоюзные активисты и юристы о ситуации в 1 Градской

Обратиться к эпистолярному жанру врачей КДЦ заставило растиражированное СМИ заявление Сергея Собянина, сообщившего на заседании столичного правительства, что за два года зарплата медиков увеличилась на 20%, а средняя зарплата московского врача составляет 62 тысячи рублей. Получающие меньшие суммы медработники КДЦ (зарплатные квитанции есть в распоряжении VM) решили обсудить вопросы оплаты труда – в принципе, и отсутствие стимулирующих надбавок – в частности, с главврачом больницы. Встреча, как и перерасчеты, не состоялась. Письменное же обращение к руководству ГКБ вызвало реакцию, обратную желаемой: администрация обнаружила у недовольных ≪недоработку≫. Раздосадованные таким поворотом медики решили пойти дальше и выше – изложили свои претензии в обращении к Владимиру Путину, ≪поставив в копию≫ мэрию Москвы, столичный Департамент здравоохранения, Минздрав РФ, Счетную палату, Госинспекцию труда и других. Под обращением стоят 50 подписей, 40 из которых принадлежат именно врачам (всего же, согласно штатному расписанию, в КДЦ служат 56 специалистов с высшим медобразованием).

Свое положение в ГКБ №1 авторы петиции характеризуют как ≪отчаянное≫. ≪Условия труда и оплата сотрудников, несмотря на громкие фразы с различных трибун, прогрессивно ухудшаются, – говорится в обращении. – В больнице полностью игнорируются федеральная программа ≪Здоровье≫ и указы Президента РФ №597 и №598, за весь период действия этих законодательных актов только два месяца сотрудники – врачи–узкие специалисты и медсестры – получали обещанные 10 тысяч и 5 тысяч рублей надбавки, несмотря на выполнение и перевыполнение всех норм оказания медицинской помощи населению Москвы≫.

Большинство врачей центра ведут прием без помощников: из 70 медсестринских ставок 40 – акантны. За дополнительную работу медработники, по их словам, надбавок также не получают. Петиция к городским и федеральным властям содержит данные о последних выплатах медикам: средняя зарплата врачей высшей категории с выслугой более пяти лет за декабрь прошлого года и январь текущего года составила порядка 27 тысяч рублей в месяц. При этом в 2011 году, подчеркивают врачи, их заработок составлял 65 тысяч рублей. ≪После нашего письменного обращения к главврачу ГКБ №1 администрацией больницы норма приема была пересмотрена и появилась ≪недоработка≫, – говорится в петиции сотрудников центра к Президенту РФ.

≪30 декабря экс‑заведующий центром Андрей Лукин сказал, что мы перевыполнили госзаказ, и он ожидал премиальных, но их не было. Под Новый год все врачи получили ≪голую≫ зарплату, без стимулирующих выплат и премий, – делится подробностями противостояния эндокринолог КДЦ Надежда Игнатова. – Мы обратились к главврачу, но нам сказали звонить после Нового года, потом главврач был в отпуске, мы звонили еще раз в 20-х числах января – секретарь сказала, что главврач в курсе проблемы, но окончательного решения нет. Мы просто хотели записаться на прием и понять, почему, если мы такие хорошие, нам не заплатили ни стимулирующих, ни премиальных?≫

Спустя две недели с ≪любопытствующими≫ встретились главный экономист и главный бухгалтер Первой Градской. ≪Мы спросили про 62 тысячи, о которых говорил мэр. Нам пояснили, что это относится не к нам, а к ≪федералам≫, – пересказывает беседу с администраторами доктор Игнатова. – Я задала вопрос, сколько у нас получают санитарки. Оказалось, 28 тысяч. Мы поинтересовались, почему врач, который несет юридическую ответственность, получает такую же зарплату. Главный экономист ответила, что мы, оказывается, недорабатываем. Они просто пересчитали все≫.

До 2014 года врачи КДЦ принимали пациентов по норме, установленной приказом Минздрава №336 от 14 ноября 1997 года: на специалиста, ведущего консультативный прием в диагностическом центре, должно приходиться два человека в час. Однако с января текущего года, указано в обращении врачей, администрация больницы увеличила объемы работ и нормы приема. ≪О чем, – подчеркивается медиками в обращении к властям, – сотрудники КДЦ до сих пор не информированы в письменном виде, устная информация появилась лишь 30 января. Приказа о нормах приемах по КДЦ на сегодняшний день нет≫.

≪Я попросила главного экономиста представить нормативные документы, где указано, сколько я должна вырабатывать, – рассказывает эндокринолог. – Документы мне не дали и не разрешили их сфотографировать. На следующий день я оформила просьбу в письменной форме, но снова получила отказ≫.

А 14 февраля сотрудники КДЦ получили от администрации допсоглашение к трудовому договору, подписать которое медики должны были задним числом – 9 января. ≪Соглашение, по сути, является кабальным, – оценивают предложенный им документ сотрудники КДЦ. – В соглашении не конкретизированы нормы выполняемой нагрузки, которые могут быть изменены администрацией в любой момент≫.

Впрочем, 18 февраля медикам раздали новое соглашение об изменении условий трудового договора, вот только графы, в которых должны быть прописаны оклады, дополнительные выплаты, сроки и объем работы, оказались незаполненными. ≪Именно пустые бланки соглашений сотрудники больницы должны подписать, поставить число и указать паспортные данные. То есть заранее согласиться на все неизвестные изменения≫, – подчеркивают суть претензии авторы обращения.

Руководство больницы не спешит озвучивать аргументы в защиту своей позиции в конфликте с персоналом. ≪Все официальные комментарии будут по заключению комиссии, которая назначена. За всеми заключениями вы можете официально обратиться туда≫, – рекомендовала VM заместитель главного врача больницы по общим вопросам Светлана Родионова, не уточнив, правда, какую и кем именно назначенную комиссию имеет в виду. А потом все же не сдержалась и добавила: ≪Такое безобразие надо прекращать≫. По мнению замглавврача, врачи просто сильно искажают факты: ≪Люди проигнорировали, что брали отпуска за свой счет, и считали, что положено начисление за весь месяц≫. Под занавес беседы Светлана Родионова проявила готовность к поиску компромиссов: ≪Вообще, если бы вы занялись зарплатами в медицине, было бы интересно. Обещаний действительно много, и больницы должны зарабатывать все больше и больше, хотя тарифы все ниже и ниже≫.

≪Обращение к президенту, – комментирует конфликт в Первой Градской оргсекретарь межрегионального профсоюза работников здравоохранения ≪Действие≫ Андрей Коновал – вполне умеренный протест. Врачи в последний год прибегают к гораздо более жестким формам сопротивления. Например, ≪итальянская забастовка≫ в Ижевске, когда врачи принимали пациентов по норме и уходили домой в 16.48, а не в 20.00. Или когда врачи пишут коллективное заявление об увольнении, как это было в роддоме Читы 8 февраля. И как‑то власти начинают реагировать≫.

Профсоюзный активист утверждает: ≪Врачи сплошь и рядом не знают своих должностных инструкций и не знакомы с нормами приема по часам≫. В каждом медучреждении нормы приема свои, поясняет Коновал: ≪В этой области внятные нормативы отсутствуют. Но Гострудинспекция выиграла процесс по аналогичной ситуации в ижевской поликлинике. Было предписание работодателю установить нормы времени приема, работодатель отказывался, ссылаясь на то, что он не Минздрав и не НИИ, чтобы устанавливать эти параметры. Но в ТК сказано, что работник имеет право на нормирование труда, и работодатель проиграл≫. Оргсекретарь ≪Действия≫ поддерживает требование сотрудников КДЦ об установлении доли базовой части зарплаты по отношению к стимулирующей не менее 80%:≪Это жизненно необходимо. Сегодня ситуация неоднородная, в ряде случаев бывает перевернутая пирамида и стимулирующая часть составляет 60%, а то и 80%≫.

Стимулирующие выплаты присуждает медико‑экономическая комиссия на уровне учреждения. ≪Медикам нужно требовать приведения в порядок оформления трудовых отношений и реального повышения окладной части, – перечисляет Коновал. – Создавать независимую профсоюзную организацию и вводить своего человека в комиссию, которая рассматривает вопросы распределения стимулирующих выплат≫.

Требования о включении в состав зарплаты надбавок для медперсонала однозначно имеют под собой правовую основу, отмечает в свою очередь управляющий партнер адвокатской группы ≪Онегин≫ Ольга Зиновьева. ≪Тем не менее самым эффективным средством является обращение конкретных работников за защитой нарушенных прав в судебные органы – при получении одного‑двух положительных судебных решений по конкретным спорам коллектив может рассчитывать как на менее сложную процедуру при рассмотрении аналогичных исков, так и на изменение ситуации со стороны работодателя в целом≫, – поясняет эксперт.

Безусловным нарушением со стороны работодателя специалисты адвокатской группы называют произвольное изменение объема работы, норм приема и условий допсоглашения. ≪Коллективу стоит рассмотреть вопрос подписания с администрацией учреждения коллективного договора, наличие и условия которого позволили бы избежать в будущем подобных ситуаций≫, – полагает Зиновьева.

Сотрудники КДЦ ждут ответов на свое обращение. Один – из администрации президента – подписанты уже получили: в документе сказано, что у правительства Москвы запрошены необходимые документы, в связи с чем срок отклика, по сути, продлен на 30 дней.

Источник
Подробнее:http://vademec.ru/magazines/article16740.html

Реформа российского здравоохранения: точка зрения практического врача

Отсюда http://www.gorby.ru/presscenter/news/show_29362/

14 марта 2014

Ольга Демичева. Реформа российского здравоохранения: точка зрения практического врача

Выступление на Круглом столе «Реформа здравоохранения и здоровье людей». Горбачев-Фонд, 27 февраля 2014 г.

Я работаю врачом около 30 лет — работаю, практически, все это время на кафедре в городской клинической больнице № 11. И мне хотелось бы сравнить две реформы в здравоохранении.

Реформа, которая осуществлялась в далекие уже 80-90-е, — проходила в трудное для страны время.
В 80-е годы после окончания института я пришла работать в 11 клиническую больницу. Это была маленькая больница в центре Москвы у Сущевского вала – больница, куда, фактически, людей свозили умирать, и в которой не умели оказывать никакой достойной медицинской помощи, потому что помощь была сугубо терапевтической. А советская терапия, не интегрированная в мировую медицину, — в те годы тихо угасала.

Мои воспоминания о реформе здравоохранения в те годы связаны с именем Леонида Израилевича Бененсона, который пришел тогда в московскую больницу № 11 как новый главный врач. Бененсона смело можно назвать революционером и агрессивным реформатором здравоохранения, потому что то, что он сделал из маленькой больницы в годы застоя и в перестройку, – на фоне московского здравоохранения (всесоюзного, а потом российского здравоохранения) было непредставимым. Это было поводом для колоссальных нареканий, вплоть до того, что в 1988 году Бененсона собирались исключить из партии и даже сняли с работы. Но коллектив больницы устроил тогда забастовку (это тоже беспрецедентно, но в тогдашних газетах, конечно, об этом не писали) — и главного врача вернули. В московской больнице № 11 был единственный в Советском Союзе главный врач, избранный коллективом.

То, что сделал этот человек за десять лет из тех двадцати пяти, в течение которых он руководил больницей, – модель реформы здравоохранения, как она могла бы развиваться в стране.

В конце 80-х годов Бененсон создает первую в Советском Союзе больничную компьютерную сеть. Как только появляется сеть Интернет, мы все, врачи и медсестры 11-ой больницы, обучаемся на рабочих местах работе не только работе с персональными компьютерами, но и с Интернетом, поскольку имеем к нему доступ. К нам приводят преподавателей английского языка, нам объясняют, что такое доказательная медицина, мы начинаем читать и самообразовываться на рабочих местах. Нам оплачиваются командировки на международные конференции.

За счет статей бюджета больницы, которые шли как премиальные, у нас создается наукоемкий терапевтический центр, который привлекает ученых ведущих кафедр — научных, и учебных — из различных московских вузов и медицинских научных институтов (в конце 80-х годов у нас уже было 9 кафедр). В это же самое время Леонид Израилевич поднимает вопрос о создании первой в Москве точки, на базе которой будет развиваться российская паллиативная помощь онкологическим больным.

В 11-й клинической больнице было создано первое отделение паллиативной помощи с адекватным обезболиванием, врачи были отправлены на обучение в Великобританию, Швецию, практиковались и стажировались в хосписах. (Хосписы в России стали появляться уже после нашего отделения паллиативной помощи, оно было базовым обучающим центром для всех хосписов России и остается таковым и до сегодня).
Опираясь на разработанное им расширенное понятие — паллиативная помощь — главный врач начинает ориентировать больницу на реабилитационные технологии. Он привлекает в больницу и организует на ее базе Московский городской центр рассеянного склероза, организует восстановительные кардиологические, пульмонологические технологии. У нас возникает Центр лечения тяжелейших больных с дыхательной недостаточностью.

Я помню его фразу: «Главный врач нужен только для того, чтобы выходить за рамки существующих инструкций». В этом состоит задача того, кто идет впереди, задача руководителя. Там, где дело «крутится само по себе», оно не будет развиваться. В такой ситуации руководитель не нужен.

Наконец, в те же времена, на достаточно скудные деньги, которые мы имели из бюджета, мы развивали высокие технологии. Закупалось оборудование, которое было только в ведущих клиниках Москвы. (Кстати, один из первых аппаратов ультразвуковой диагностики и один из первых электронейромиографов Москвы в конце 80-начале 90-х годов тоже появились именно у нас).

Мы до сих пор живем на ресурсе, который нам дали тогда - в период нашего реального развития на фоне проводимых в стране реформ. Мы обгоняли тогда в среднем здравоохранение России, наверное, на десятилетия, приближаясь к приличным европейским странам, в которые мы, врачи 11 больницы, имели возможность периодически выезжать, чтобы знакомиться с работой тамошней медицины Мы были и в Финляндии, и в Израиле. Мы много что видели уже и в те годы. При этом наша больница всегда строилась на принципах демократии, у нас был совет трудового коллектива, без которого главный врач не мог принять ни одного жесткого организационного решения. И все приказы проходили через совет трудового коллектива больницы. Это тоже было беспрецедентно в те времена.

И вот я смотрю на то, что происходит сейчас… Мы очень обрадовались, кстати говоря, услышав слово «реформа». Мы ожидали, что нынешняя реформа здравоохранения - это нечто наукоемкое. Мы надеялись, что будет развиваться образование врачей, потому что абсолютно необходимо дать российскому врачу знания о современных стратегиях лечения. Что такое гайдлайн (клинические рекомендации, соответствующие международным) — большинство российских врачей не представляет. Как не знает большинство врачей, что такое Кокрановская библиотека (электронная база данных по доказательной медицине) и не умеет найти в Интернете информацию о современных стратегиях ведения пациента. Большинство врачей Интернета в глаза не видело. Огромное количество клиник до сих пор не имеют собственных компьютерных сетей. Это звучит дико, но это действительно так!

Вместо того, что мы ожидали (только реформами, а чем же еще можно развивать здравоохранение!), начинается серия «выстрелов в молоко» - я не могу это охарактеризовать иначе. Бесмыссленная игра в страховую медицину под видом ОМС (обязательное медицинское страхование), когда происходит перераспределение бюджетных денег через якобы страховые услуги компании. Это, по сути, страховкой не является, никаких нормальных гарантий пациенту не предоставляет, а качество медицинской помощи от этого не улучшается. Деньги оседают в фондах страхования, цены на медицинские услуги назначаются произвольно. Это цены не согласованы с медицинскими учреждениями, не соответствуют стоимости реальных затрат.

То, что происходит, противоречит здравому смыслу: устанавливаются крайне низкие расценки на медицинскую помощь, и после того, как эти расценки зафиксированы, объявляется, что отныне мы обязаны обеспечивать себя сами, ибо здравоохранение убыточно.

«Зарабатывайте на себя по ОМС при этих расценках, а если не можете, то вводите платные услуги, расширяйте их». Конечно, не можем, потому что это слишком мало для того, чтобы обеспечить существование клиники только за счет того, что мы получаем по ОМС: мы едва будем сводить концы с концами, закупая лекарства и выплачивая зарплату. А оборудование? А свет? А газ? А белье для больных, которые находятся в стационаре?...

В итоге нас фактически выдавливают в область платных медицинских услуг, не спрашивая, как согласовать реальные расценки на наш труд с тем, чтобы не нарушалась 41 статья Конституции (записанное в Конституции РФ право граждан на бесплатную медицинскую помощь).

Нельзя не сказать и о том, что концессионирование части зданий, принадлежащих бюджетному здравоохранению, ведет к разрушению структур уже сложившихся, самодостаточных, несмотря ни на что, окупающих себя сегодня больниц Москвы. Новые структуры — конгломераты, которые образуются, непонятно, с какой целью, — не несут в себе никакого потенциала развития – ни наукоемкого, ни обеспечивающего взаимодействие между сотрудниками, между отделениями больниц. Казалось бы, одна больница, слившаяся с другими, должна получить более простой способ перевода пациентов из одного отделения в другое,- более профильное. Но это происходило и раньше — внутри московского здравоохранения никогда не было с этим проблем… Получается, что единственной ожидаемой целью слияния — объединения является передача части больничных зданий городу. Это, кстати, полностью подтвердило выступление главного врача нашего теперь единого объединения, который на общей конференции сообщил буквально следующее. Департамент здравоохранения уполномочил его проинформировать объединенный коллектив клиники, что при работе в рамках одноканального финансирования нам надлежит максимально развивать платные услуги, услуги по ДМС (добровольное медицинское страхование). В случае, если мы не сможем окупать себя как учреждение здравоохранения, одно из зданий будет освобождено от сотрудников и передано городу, за что объединенная больница получит большое денежное вознаграждение и будет иметь возможность самостоятельно развиваться «без балласта». Вот такие вот у нас новости…

Мы должны очень хорошо отдавать себе отчет в том, что есть отрасли народного хозяйства, априори убыточные. К таким областям, которые не приносят сиюминутные доходы, дивиденды, относятся здравоохранение и образование. Это вложения долгосрочные. Это вложения в десятилетия. Может быть, в века. Поэтому, то, что здравоохранение (которое финансировалось и финансируется всегда по остаточному принципу) сегодня и сейчас «должно окупать себя», а иначе оно развивается «неправильно», — сам это посыл категорически не верен. Он обрекает российское здравоохранение на стремительную деградацию.

Ольга Демичева - врач-эндокринолог Московской городской клинической больницы № 11.