Доськов Виктор Николаевич (vdoskov) wrote,
Доськов Виктор Николаевич
vdoskov

Реформа российского здравоохранения: точка зрения практического врача

Отсюда http://www.gorby.ru/presscenter/news/show_29362/

14 марта 2014

Ольга Демичева. Реформа российского здравоохранения: точка зрения практического врача

Выступление на Круглом столе «Реформа здравоохранения и здоровье людей». Горбачев-Фонд, 27 февраля 2014 г.

Я работаю врачом около 30 лет — работаю, практически, все это время на кафедре в городской клинической больнице № 11. И мне хотелось бы сравнить две реформы в здравоохранении.

Реформа, которая осуществлялась в далекие уже 80-90-е, — проходила в трудное для страны время.
В 80-е годы после окончания института я пришла работать в 11 клиническую больницу. Это была маленькая больница в центре Москвы у Сущевского вала – больница, куда, фактически, людей свозили умирать, и в которой не умели оказывать никакой достойной медицинской помощи, потому что помощь была сугубо терапевтической. А советская терапия, не интегрированная в мировую медицину, — в те годы тихо угасала.

Мои воспоминания о реформе здравоохранения в те годы связаны с именем Леонида Израилевича Бененсона, который пришел тогда в московскую больницу № 11 как новый главный врач. Бененсона смело можно назвать революционером и агрессивным реформатором здравоохранения, потому что то, что он сделал из маленькой больницы в годы застоя и в перестройку, – на фоне московского здравоохранения (всесоюзного, а потом российского здравоохранения) было непредставимым. Это было поводом для колоссальных нареканий, вплоть до того, что в 1988 году Бененсона собирались исключить из партии и даже сняли с работы. Но коллектив больницы устроил тогда забастовку (это тоже беспрецедентно, но в тогдашних газетах, конечно, об этом не писали) — и главного врача вернули. В московской больнице № 11 был единственный в Советском Союзе главный врач, избранный коллективом.

То, что сделал этот человек за десять лет из тех двадцати пяти, в течение которых он руководил больницей, – модель реформы здравоохранения, как она могла бы развиваться в стране.

В конце 80-х годов Бененсон создает первую в Советском Союзе больничную компьютерную сеть. Как только появляется сеть Интернет, мы все, врачи и медсестры 11-ой больницы, обучаемся на рабочих местах работе не только работе с персональными компьютерами, но и с Интернетом, поскольку имеем к нему доступ. К нам приводят преподавателей английского языка, нам объясняют, что такое доказательная медицина, мы начинаем читать и самообразовываться на рабочих местах. Нам оплачиваются командировки на международные конференции.

За счет статей бюджета больницы, которые шли как премиальные, у нас создается наукоемкий терапевтический центр, который привлекает ученых ведущих кафедр — научных, и учебных — из различных московских вузов и медицинских научных институтов (в конце 80-х годов у нас уже было 9 кафедр). В это же самое время Леонид Израилевич поднимает вопрос о создании первой в Москве точки, на базе которой будет развиваться российская паллиативная помощь онкологическим больным.

В 11-й клинической больнице было создано первое отделение паллиативной помощи с адекватным обезболиванием, врачи были отправлены на обучение в Великобританию, Швецию, практиковались и стажировались в хосписах. (Хосписы в России стали появляться уже после нашего отделения паллиативной помощи, оно было базовым обучающим центром для всех хосписов России и остается таковым и до сегодня).
Опираясь на разработанное им расширенное понятие — паллиативная помощь — главный врач начинает ориентировать больницу на реабилитационные технологии. Он привлекает в больницу и организует на ее базе Московский городской центр рассеянного склероза, организует восстановительные кардиологические, пульмонологические технологии. У нас возникает Центр лечения тяжелейших больных с дыхательной недостаточностью.

Я помню его фразу: «Главный врач нужен только для того, чтобы выходить за рамки существующих инструкций». В этом состоит задача того, кто идет впереди, задача руководителя. Там, где дело «крутится само по себе», оно не будет развиваться. В такой ситуации руководитель не нужен.

Наконец, в те же времена, на достаточно скудные деньги, которые мы имели из бюджета, мы развивали высокие технологии. Закупалось оборудование, которое было только в ведущих клиниках Москвы. (Кстати, один из первых аппаратов ультразвуковой диагностики и один из первых электронейромиографов Москвы в конце 80-начале 90-х годов тоже появились именно у нас).

Мы до сих пор живем на ресурсе, который нам дали тогда - в период нашего реального развития на фоне проводимых в стране реформ. Мы обгоняли тогда в среднем здравоохранение России, наверное, на десятилетия, приближаясь к приличным европейским странам, в которые мы, врачи 11 больницы, имели возможность периодически выезжать, чтобы знакомиться с работой тамошней медицины Мы были и в Финляндии, и в Израиле. Мы много что видели уже и в те годы. При этом наша больница всегда строилась на принципах демократии, у нас был совет трудового коллектива, без которого главный врач не мог принять ни одного жесткого организационного решения. И все приказы проходили через совет трудового коллектива больницы. Это тоже было беспрецедентно в те времена.

И вот я смотрю на то, что происходит сейчас… Мы очень обрадовались, кстати говоря, услышав слово «реформа». Мы ожидали, что нынешняя реформа здравоохранения - это нечто наукоемкое. Мы надеялись, что будет развиваться образование врачей, потому что абсолютно необходимо дать российскому врачу знания о современных стратегиях лечения. Что такое гайдлайн (клинические рекомендации, соответствующие международным) — большинство российских врачей не представляет. Как не знает большинство врачей, что такое Кокрановская библиотека (электронная база данных по доказательной медицине) и не умеет найти в Интернете информацию о современных стратегиях ведения пациента. Большинство врачей Интернета в глаза не видело. Огромное количество клиник до сих пор не имеют собственных компьютерных сетей. Это звучит дико, но это действительно так!

Вместо того, что мы ожидали (только реформами, а чем же еще можно развивать здравоохранение!), начинается серия «выстрелов в молоко» - я не могу это охарактеризовать иначе. Бесмыссленная игра в страховую медицину под видом ОМС (обязательное медицинское страхование), когда происходит перераспределение бюджетных денег через якобы страховые услуги компании. Это, по сути, страховкой не является, никаких нормальных гарантий пациенту не предоставляет, а качество медицинской помощи от этого не улучшается. Деньги оседают в фондах страхования, цены на медицинские услуги назначаются произвольно. Это цены не согласованы с медицинскими учреждениями, не соответствуют стоимости реальных затрат.

То, что происходит, противоречит здравому смыслу: устанавливаются крайне низкие расценки на медицинскую помощь, и после того, как эти расценки зафиксированы, объявляется, что отныне мы обязаны обеспечивать себя сами, ибо здравоохранение убыточно.

«Зарабатывайте на себя по ОМС при этих расценках, а если не можете, то вводите платные услуги, расширяйте их». Конечно, не можем, потому что это слишком мало для того, чтобы обеспечить существование клиники только за счет того, что мы получаем по ОМС: мы едва будем сводить концы с концами, закупая лекарства и выплачивая зарплату. А оборудование? А свет? А газ? А белье для больных, которые находятся в стационаре?...

В итоге нас фактически выдавливают в область платных медицинских услуг, не спрашивая, как согласовать реальные расценки на наш труд с тем, чтобы не нарушалась 41 статья Конституции (записанное в Конституции РФ право граждан на бесплатную медицинскую помощь).

Нельзя не сказать и о том, что концессионирование части зданий, принадлежащих бюджетному здравоохранению, ведет к разрушению структур уже сложившихся, самодостаточных, несмотря ни на что, окупающих себя сегодня больниц Москвы. Новые структуры — конгломераты, которые образуются, непонятно, с какой целью, — не несут в себе никакого потенциала развития – ни наукоемкого, ни обеспечивающего взаимодействие между сотрудниками, между отделениями больниц. Казалось бы, одна больница, слившаяся с другими, должна получить более простой способ перевода пациентов из одного отделения в другое,- более профильное. Но это происходило и раньше — внутри московского здравоохранения никогда не было с этим проблем… Получается, что единственной ожидаемой целью слияния — объединения является передача части больничных зданий городу. Это, кстати, полностью подтвердило выступление главного врача нашего теперь единого объединения, который на общей конференции сообщил буквально следующее. Департамент здравоохранения уполномочил его проинформировать объединенный коллектив клиники, что при работе в рамках одноканального финансирования нам надлежит максимально развивать платные услуги, услуги по ДМС (добровольное медицинское страхование). В случае, если мы не сможем окупать себя как учреждение здравоохранения, одно из зданий будет освобождено от сотрудников и передано городу, за что объединенная больница получит большое денежное вознаграждение и будет иметь возможность самостоятельно развиваться «без балласта». Вот такие вот у нас новости…

Мы должны очень хорошо отдавать себе отчет в том, что есть отрасли народного хозяйства, априори убыточные. К таким областям, которые не приносят сиюминутные доходы, дивиденды, относятся здравоохранение и образование. Это вложения долгосрочные. Это вложения в десятилетия. Может быть, в века. Поэтому, то, что здравоохранение (которое финансировалось и финансируется всегда по остаточному принципу) сегодня и сейчас «должно окупать себя», а иначе оно развивается «неправильно», — сам это посыл категорически не верен. Он обрекает российское здравоохранение на стремительную деградацию.

Ольга Демичева - врач-эндокринолог Московской городской клинической больницы № 11.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments